песня про план и коноплю
марихуана курение чем пахнет

О сервисе Прессе Авторские права Связаться с нами Авторам Рекламодателям. Скачать песню план – Анаша на телефон (рингтон на звонок), либо слушать mp3 в хорошем качестве ( kbps) вы можете на sergeev-design.ru

Песня про план и коноплю марихуана уже 2 месяца

Песня про план и коноплю

Хмарой тишиной Я дома. Хмарой тишиной Меня встречают близь и дгиЫ. Тепла лежанка, за стеной Старухи-ели задремали. Какая жуть… Мошник-петух На жердке мреет как куделя, И отряхает зимний пух — Предвестье буйного Апреля. Привет для вас, братья-зеленя, Потемки дупел, синь живая! Я не с железом к для вас иду, Дружась лишь с посохом да рясой, Но чтоб припасть в слезах, в бреду К ногам березы седовласой, Чтоб помолиться лику ив, Слушать пташек-клирошанок, И, брашен солнечных вкусив, Набрать младенческих волвянок.

На мху, как в зыбке, задремать, Под баю-бай осиплой ели… О пуща-матерь, тучки прядь, Туман, пушистее кудели, — Как сладко брагою лучей На вашей вечери упиться, Прозрев, что веткою в ручей Душа родимая глядится! То обшарит куст ракитовый, То распляшется над речкой!.. У соседок не выпытывай, Близко милый, аль далечко.

За Онежскими порогами Есть края, где избы — горы, Где щетина труб с острогами Застят росные просторы. Там могилушка бескрестная Безголосьем кости нежит, И луна, как свечка местная, По ночам над нею брезжит. Привиденьем жуть железная, Запахнувшись в саван бродит… Не с того ль, моя болезная, Солнце тучи хороводит?

Аль и солнышко отмыкало Болесть нив и бездорожий, И земле в поминок выткало Золоченые рогожи. Уже рябит снега, и слушает откос, Как скут струю ручья невидимые скальцы. От лыж неровен след; покинув темь трущоб Бредет опушкой лось, вдыхая ветер с юга, И таежный звонарь — хохлатая лешуга, — Усевшись на суку, задорно пучит зоб.

Вороньи пени на горний свет Под видами прослышал дед. Он в белой скруте, жесток пробор, Во взоре просинь и рябь озер… Не каркай, ворон, для тебя на снедь Речное юДо притащит сеть! Поделят внуки счастливый лов, Глазастых торпиц, язей, сигов… Земля погоста — притин от бурь, — Душа, как рыба, всплеснет в лазурь.

Не будет деда, но будет сказ, Как звон кувшинок в лебяжий час, Когда в просонки и в хмару вод Влюбленный лебедь подруг ведет… Дыряв и хлябок небесный плат, Лесным гарищем чадит закат. Изба, как верша… Лучу во след В то-светный сумрак отходит дед. Горят заставки на листах Сурьмою в золоте багровом. И богомольно старцы-пни Внимают звукам часословным. Заря, задув свои огни, Тускнеет венчиком иконным.

Лесных погостов старожил, Я молодею в вечер Мая, Как о судьбе того, кто мил, Над палой пихтою вздыхая: Забвенье светлое для тебя, В многопридельном хвойном храме» По мощной жизни, по борьбе, Лесными ставшая мощами! Смывает киноварь стволов Волна финифтяного мрака, Но строг и вечен часослов Над котловиною, где рака.

Тучка — пшеничная сайка — Хочет сытою истечь. Стряпке все не довольно раствора, Лапти в муке до обор. К посоху дедушки-бора Жмется малютка-сугор: «Дед, пробудися, я таю! Нет у шубейки полы». Дед же спросонок: «Знать к Маю Смолью дохнули стволы». Нет по проселку проходу, Всюду раствор, да блины…» В вешнюю полую воду Думы как зори ясны.

Ждешь, как вестей, жаворонка, Ловишь лучи на бегу… Чу! Громыхает заслонка В теплом, разбухшем логу. Детским телом пахнет снег, Затененный пнем горбатым, Луч — крестильный образок — На валежину повешен, И ребячий голосок За кустами безутешен. Под березой зыбки скрип, Ельник в маревных пеленках… Кто родился иль погиб В льнянокудрых сутемёнках? И кому, склонясь, козу Строит зорька-повитуха?..

И лоза, рядясь в кудель, Тайну светлую открыла: «На заранке я Апрель В снежной лужице крестила». Веселы будут отжинки, В скирдах духмянна полынь. Спят за омежками риги, Роща — пристанище мглы. Будут пахучи ковриги, Зимние избы теплы. Минет пора обмолота, Пуща развихрит листы. Будет добычна охота, Лоски на слищах холсты. Месяц засветит лучинкой, Скрипнет под лаптем снежок… Колобы будут с внутренностью, Парень матер и высок.

В чаще именинник-затейник Стоит, опершись на костыль. Он в голубом, как тучка, кафтанце, Бородка — очесок клочок: О лете, сынке-голодранце, Тоскует лесной старичок. Потрафить приятельским вкусам Он ключницу-осень зовет… Прикутано старой бурнусом Спит лето в затишье болот.

Пусть осень густой варенухой Обносит трущобных гостей, — Ленивец, хоть филин заухай, Не сгонит дремоты с очей! Лесных прогалин скатеретка В черничных пятнах; на реке Горбуньей-девушкою лодка Грустит и старится в тоске. Осина глядит староверкой, Как четки, листья обронив; Забыв хомут, пасется Серко На глади сонных, сжатых нив. В лесной избе покой часовни — Труда и светлой скорби след..

Как Ной ковчег, готовит дровни К веселым заморозкам дед. И ввечеру, под дождик сыпкий, Знать, заплутав в пустом бору, — Зайчонок-луч, прокравшись к зыбке, Заводит с первенцем игру. Синева — в плату сиделка Наклонилась над ручьем. Голубеют воды-очи, Но не вспыхивает в их Прежних удали и мочи, Сновидении золотых.

Мамка кажет: «Эво, елка! Хворь, дитя, перемоги…» У ручья осока — челка, Камни — с лоском сапоги. На бугор кафтан заброшен, С чернью петли, ал узор, И чинить его упрошен Пропитуха мухомор Что наштопает портняжка, Все ветшает, как листы, На ручье ж одна рубашка Да посконные порты. От лесной, пролетней гари Веет дремою могил.. Тише, люди, тише, твари, — Светлый отрок опочил! Утомилась осина вязать бахрому В луже крестит себя обливанец-бекас, Ждет попугного ветра небесный баркас Уж натянуты снасти, скрипят якоря, Закудрявились пеной Господни моря, Вот и сходню убрал белокрылый матрос Не удачлив мой путь, тяжек мысленный воз" Кобылица-душа тянет в луг, где цветы, Мята слов, древозвук, купина красоты Там, под Дубом Покоя, накрыты столы, Пиво Жизни в сулеях, и гости светлы — Три пришельца, три солнца, и я — Авраам, Как как будто ива ручью, внемлю росным словам «Родишь отпрыска — звезду, красноватый песенный сад.

Где не властны забвенье и дней листопад, Где береза серьгою и лапою ель Тиховейно колышут мечты колыбель». Мирские думы Памяти храбрых В этот год за святыми обеднями В этот год за святыми обеднями Строже лики и свечи чадней, И выходят на паперть последними Детвора да гурьба матерей.

На завалинах рать сарафанная, Что ни баба, то горе-вдова; Вечерами же мглица багряная Поминальные шепчет слова. Посиделки, как трапеза братская, — Плат по брови, послушней кудель, Только время от времени матерь солдатская Поведет причитаний свирель: «Полетай, моя дума болезная, Дятлом-птицею в сыр-темен бор…» На загуменьи ж поступь железная — Полуночный Егорьев дозор.

Ненароком заглянешь в оконницу — Видишь въявь, как от северных вод Копьеносную звездную конницу Страстотерпец на запад ведет… Как влачит по ночным перелесицам Сполох-конь аксамитный чепрак, И налобником ясным, как месяцем. Брезжит в ельник, пугаючи мрак.

Оттого я, свет, чернотой пошла, По омежикам замуравела, Что по ведру я не косулена, После белых рос не боронена, Рожью низовой не засеяна… А и что ты, изба, пошатилася, С парежа-угара, аль с выпивки, Али с поздних просонок расхамкавшись, Вплоть до ужина чешешь пазуху, Не запрешь ворот — рта беззубого, Креня в сторону шолом-голову? Оттого я, свет, шатуном гляжу, Не смыкаю рта древесного, Что от бела дня до полуночи «Воротись» вопю доможирщику, Собственному ль избяному обладателю.

Вопия, надорвала я печени: Глинобитную печь с теплым дымником. Видно, утушке горькой — хозяюшке Вековать приведется без селезня… Ты, дорога-путинушка дальняя Определенный кремень да супесь горючая, Отчего ты, дороженька, куришься, Обымаешься копотью каменной? Али дождиком ты не умывана, Не отерта туманом-ширинкою, Али лапоть с клюкой-непоседою Больно колют стоверстную спинушку?

Оттого, человече, я куревом Замутилась, как плесо от невода, Что по мне проходили солдатушки С громобойными лютыми пушками. Идучи, они пели: «лебедушку Заклевать солеталися вороны», Друг со другом крестами менялися, Считали зароки великие: «Постоим-де мы, братцы, за родину, За мирскую Микулову пахоту, За белицу-весну с зорькой свеченькой Над мощами полесий затепленной!.. Ах ты, ель-кружевница трущобная, Не чета ты кликуше осинушке, Что от хвойного звона да ладана Бьет в ладошки и хнычет по-заячьи; Ты ж сплетаешь зеленое кружево От коклюшек ресниц не здымаючи, И ни месяц-проныра, ни солнышко Не видали глаз твоих девичьих.

Молви, елушка, с горя аль с утомились Ты верижницей строгою выглядишь? Не топор ли для тебя примерещился, Печь с беленым, развалистым жарником: Пышет пламя, с таганом бодается, И горишь ты в печище, как грешница? Оттого, человече, я выгляжу Срубом-церковкой в пуще забытою, Что на данный момент солдатская матушка Подо мною о отпрыску молилася: Она кликала грозных архангелов, Деву-Пятенку с Теплым Николою, Припадала как к зыбке, к валежине, Называла валежину Ванюшкой, После мох, как как будто волосы, гладила И казала сосцы почернелые… Я покрыла ее епитрахилью, Как умела родную утешила… Слезы ж матери — жито алмазное, На просвете склевала кукушица, А склевавши она спохватилася, Что не птичье то жито, а Божие… Я считаю ку-ку покаянные И в коклюшках как в требнике путаюсь.

В божественные строки, Дрожа, вникаем мы, Слагаем, одиноки, Орлиные псалмы. О, кто усвоит, услышит Псалмов высокий лад? А где-то росно дышит Черемуховый сад. За створчатою рамой Малиновый платок, — Туда ведет нас прямо Тысячелетний рок. Пахнуло смольным медом С березовых лядин… Из нас с Садко-народом Не сгинет ни один. У Садко — самогуды, Стозвонная молва; У нас — стихи-причуды, Заморские слова. У Садко — цвет-призорник, Жар-птица, синь-туман; У нас — плакун-терновник И кровь гвоздинных ран.

Пустыня на утрате, Пора исчислить путь, У Садко в красной хате От странствий отдохнуть. Уж вы ангелы поднебесные, Зажигайте-ка свечи местные, — Ставьте свеченьку в ноги резвые, А другую мне к изголовьицу" Ты, смеретушка — стара тетушка, Тише бела льна выпрядь душеньку». Откуль-неоткуль неплохой конь бежит, На коне-седле удалец сидит, На нем жар-булат, шапка-золото, С уст текут меды — речи братские: «Ты признай меня, молодой боец, Я дозор несу у небесных ворот, Меня ангелы славят Митрием, Преподобный лик — Свет-Солунскивш.

Объезжаю я Матерь-Руссию, Как цветы вяжу души воинов… Уж ты стань, боец, стремительной векшею, Лазь на тучу-ель к солнцу красному. А оттуль для тебя мостовичина Ко Маврийскому дубу-дереву, — Там столы стоят неуедные, Толокно в меду, блинник масленый; Стежки торные поразметены, Сукна красные поразостланы». Сенокосные зори прошли. Август-дед, бородища снопом, Подарил гармониста ружьем. Эх-ма, старый, не грызла б печаль, Да родимой сторонушки жаль.

Чует медное сердце мое, Что погубит парнюгу ружье, Что от пули ему умереть, Мне ж поминные приплачки петь. Луговые потемки, как плат; Будет с парня пригожий боец, Только стог-бородач да поля Не услышат ночного «та-ля»… Медным плачем будя тишину, Насулила тальянка войну, Погляжу я, беднушка, в стекольчато окно, — Не увижу ль милого за рядой во торгу.

Ах, не торг на улице, не красная гульба, А лежит дороженька Коломенская! Как по данной нам ли дороге воевать милой ушел, Издалеча слал поклоны, куньей шапкою махал, На помин зеленой иве часто ветье заломал: «Мол, пожди меня, сударка, по куль ива зелена, А как ива облетит, втымеж я буду убит, Меня ветер отпоет, полуночь глаза сомкнет, А поплачут необходимо мной воронье с ковыль-травой!

Как у девушек-согревушек Будут поднизи плетеные, Сарафаны золоченые. У дородных добротных молодцев, — Мигачей и залихватчиков, Перелетных зорких кречетов, Будут шапки с кистью до уха, Опояски соловецкие, Из 7 шелков плетёные. Только я, млада, на гульбище Выйду в старо-старом рубище, Нищим лыком опоясана… Сгомонятся красны девушки — Белолицые согревушки, Как от торопа повального Отшатятся на сторонушку.

Мужчины ражие, удалые За куветы станут талые. Притулятся на завалины Старики, ребята малые — Диво-дивное увидючи, Промежду себя толкуючи: «Чья здесь ведьма захудалая Ходит, в землю носом клюючи? Уж не горе ли голодное, Лихо злое, подколодное, Забежало частой рощею, Корбой темною, дремучею, — Через лягу — грязь топучую, Во селенье домовитое, На гулянье круговитое?

У нас время не догуляно, Зелено вино не допито, Девицы не доцелованы, Молодцы не долюбованы, Сладки пряники не съедены, Серебрушки не доменены…» Тут я голосом, как молотом, Выбью звоны колокольные: Не дарите меня золотом, Только слухайте, крещеные: Мне не спалось ночкой синею Перед Спасовой заутреней. Вышла к озеру по инею, По росе медвяной, утренней.

Стала озеро выспрашивать, Оно стало мне говорить Тайну тихую, поддонную Про святую Русь крещеную. От озерной прибауточки, Водяной потайной басенки Понабережье насупилось, Пеной-саваном окуталось. Тучка сизая проплакала — Зернью горькою прокапала, Рыба в заводях повытухла, На лугах трава повызябла… Я поведаю на гульбище Праздничанам-залихватчикам, Что мне виделось в озерышке, Во глуби на самом донышке: Из конца в конец я видела Поле грозное, убойное, Костяками унавожено.

Как на полюшке кровавоём Головами мосты мощены. Белый воск и песня-недоумка Истекли от вербы непорочной: Точит верба восковые слезы И ведет зеленый тайный причит Про мужицкий рай, про пир вселенский, Про душевный град, где «Свете Тихий». И тропарь зеленый кто учует, Тот на тварь обуха не поднимет, Не подрубит яблони цветущей, И веслом бездушным вод не ранит…» Поклонились Лазарю Лешане, Каргополы, Лопь и Пудожане: «Сказ блаженный, как баю над зыбкой, Что певала бабка Купариха У Дедери Храброго на свадьбе».

Был Дедеря лют на кроволитье, После ж песни стал, как лес осенний, Сердцем в воск, очами в хвои потемки, А кудрями в прожелть листопада. Лучше выдай-ка за черные вины Из ордынской, государевой казны На мужицкий полк алтынов по лубку, А на бабий чин камлоту по куску, Старикам по казинетовым портам, Бабкам-клюшницам по красным рукавам, Еще дитятку Алешеньке Зыбку с пологом алешеньким, Чтобы полог был исподом канифас, На овершьи златоризый чудный Выручил, По закромкам были б рубчаты мохры, Чтобы чада не будили комары, Не гусело б его платьице В новой горенке на матице!

У заставы великой, предсолнечной Входят души в обличие плотское, Их встречают там горние воины С грознокрылым Мишей архангелом, По три-краты лобзают страдателен, Изгоняют из душ боязнь смертную. Опосля их ведут в храм апостольский — По своим телесам кровавым Отстоять поминальную служебку.

Правит службу им Аввакум пророк, Чтет писание Златоуст Иван, Херувимский лик плещет гласами, Солнце-колокол точит благовест. Как улягутся вей сладкие, Сходит Божий Дух на солдатушек, Как как будто теплый дождь озимь ярую, Насыщая их брашном ангельским, Горечь бренных дней с их смывают, Раны черные заживляючи… На последки же громовник Илья Со Еремою запрягальником, Снаряжают им поезд огненный, — Звездных меринов с колымагами, Отвезти гостей в преблаженный рай, Где страдателям уготованы Веси красные, избы новые, Кипарисовым тесом сокрытые, Пожни сенные — виноград-трава, Пашни вольные, бесплатежные — Всё солдатушкам уготовано, Храбрым душенькам облюбовано.

Чуется волчья повадка, Рысье мяуканье, вой… Аль булавы ручка С нашей не дружна рукой? Али шишак златолобый Нам не по ярую бровь? Вещуньи-сороки Щокот недобрый ведут, В сутемень плачут гагары, Заяц валежник грызет, — Будут с накладом продукты, Лют на поганых поход. Гей, отзовитеся, деды, — Правнуков клинок не ослаб!

Витязю после победы Место в светелке у баб. Ждут его сусло, что пенник, Гребень-шептун перед сном, В бане ж духмянистый веник, Шайка с резным ободком. Хата чужбины не плоше, К суслу кто ж больно охоч, — С первой веселой порошей Зыбку для первенца прочь. Определенного кречета раны Сыну-орлу не в изъян… Мир для вас, седые курганы, Тучи, сказитель-бурьян!

Только нету вольного проходу Тихомудру Божью пешеходу. Как ему — Господню — путь засечен, Завален проклятым Черным Камнем. Из песен олонецких скрытников Не осенний лист падьмя падает, Не березовый наземь валится, Не костер в бору по моховищам Стелет саваном дымы-пажегу, — На Олон-реку, на Секир-гору Соходилася нища братия. Как Верижники с Палеострова, Возгорелыцики с Красной Ягремы, Солодяжники с речки Андомы, Крестоперстники с Нижней Кудамы, Толоконники с Ершеедами, Бегуны-люди с Водохлёбами, Всяка сборица-Богомолыцина: Становилася нища братия На велик камень, со которого Бел плитняк гагатят на могилища, Опосля на нем — внукам памятку — Пишут теслами год родительский, Чертят прозвище и изочину, На суклин щербят кость Адамову… Не косач в силке ломит шибанки, Черный пух роня, кровью капая, Не язвец в норе на полесника Смертным голосом кличет Ангела, — Что ль звериного добра пестуна, — Братья старища свиховалися, О булыжину лбами стукнули, — Уху Спасову вестку подали: «Ты, Пречистый Выручил, Саваофов Отпрыск, — Не поставь во грех воздыхания: Али мы для тебя не служители, Нищей лепоты не рачители, Не плакиды мы, не радельщики, За крещеный мир не молельщики, Что нашло на нас время тесное, Негде нищему куса вымолить, Малу луковку во отишьи съесть?

Во посад идти, — там табашники, На церковный двор, — всё щепотники, В поле незапятнанное, — там Железный Змий, Ко синю морю, — в море Чудище. Железняк летит, как гора валит, Юдо аква Змию побратень: У их зрак — огонь, вздохи — торопы, Зуб — литой чугун, печень медная… Запропасть от их Божью страннику, Зверю, птичине на убой пойти, Умной рыбице в глубину спляснуть! Как на озере Пододонница, Зелень кос чеша, гребень выронит, И пойдет стозвон по зажоринам, Через гатища, до матерых луд, Где судьба ему в останки рассыпаться, Засинеть на дне определенным жемчугом, — Так молельщикам Глас почуялся: «Погублю Разум Зла Я Разумом Любви, Положу препон силе Змиевой, Проращу в аду рощи тихие, По земле пущу воды сладкие, — Чтобы бесы с человеками Перстнем истины обручилися, За одним столом преломляли б хлеб, И с одних древес плод вкушали бы!..

Им тогда вести речи вещие, Когда солнышко засутемится, И черница-темь сядет с пяльцами Под оконце шить златны воз духи, — Чтоб в обыденных словах бранный гром гремел, В малых присловьях буря чуялась, В послесловии ж клекот коршуна, Как душа в груди, ясно слышался, — Чтоб позналась мочь несусветная, Задолело бы гору в пястку взять, Сокрушить ее, как соломину. А и дождиком плата не мочит, Подкопытным песком не заносит… Шел дорогой удалый разбойник, На платок, как на злато, польстился — За корысть головой поплатился.

Проезжал посиделец гостиный, Потеряжку почел за прибыток — Получил перекупный убыток… Пробирался в пустыню калика С неугасною свеченькой в шуйце, На устах с тропарем перехожим; На платок он умильно воззрился, Величал его честной слезницей: «Ай же плат, много в устье морское Льется речек, да счет их известен, На для тебя ж, как как будто рос на покосе, Не исчислить болезных слезинок!

Я возьму тебя в красную келью Пеленою под Гуриев образ, Буду Гурию-Свету молиться О бойце в побоище смертном, — Чтобы вражья поганая сабля При замашке закал растеряла, Пушки-вороны песенной думы На вспугнули бы граем железным, Чтоб полесная яблоня-песня, Чьи цветы плащаницы духмянней, На Руси как веха зеленела, И казала бы к раю дорогу! Наговорна ручка, Лезвие — светлей луча, Будет ворогу не сладко От мужицкого меча! У детины кудри — боры, Грудь — Уральские хребты, Волга реченька — оборы, Море голубое — порты.

Он восстал за сирых братов, И, возмездием горя, Пал на лысину Карпатов Кладенец богатыря. Можно б вспять, поправши злоба, Да покинешь ли одну Русь Червонную — зазнобу В басурманском полону! Деду Киеву похула Красноватый краковский жупан… Как как будто хворост, пушек дула Попирает великан.

Славься, Русь! Краса-девица, Ладь колечко и фату, — Уж спрядает заряница Бранной ночи темноту. Вспыхнет день под небосклоном, — Молодых в земле родной Всеславянским брачным звоном Встретит Новгород седой! Взговорила Куропь белая Человечьим звонким голосом: Аи же, птицы вы летучие, — Дребезда и ты Габучина, Вы летели мимо острова, Миновали море около, А не видли ль змея пестрого, Что ль того Лихого Сокола?

Отвечали птицы мудрые: Аи же, Куропь белокрылая, Божья птица неповинная, У тебя ль перо Архангела, Голос грома поднебесного, — Сокол враг, змея суровая, Та ли погань стоголовая, Обрядился не на полуострове, Схоронился не на ростани, А навис погодной тучею, Разметался гривой долгою Необходимо свят-рекой текучею — Крутобережною Волгою. От налета соколиного, Злого посвиста змеиного Волга-реченька смутилася, В сине море отшатилася… Ой, не звоны колокольные Никнут к земи, бродят около, — Стонут люди полоненные От налета злого Сокола.

И не песня заунывная Над полями разливается, — То плакун-трава могильная С жалким шорохом склоняется!.. Мы удумаем по-птичьему, Сгомоним по-человечьему: Я — Габучина безгрешная, Птица темная, кромешная, Затуманю разум Соколу, Глаза выклюю у серого, Чтоб ни близ себя, ни около Не вызнал он света белого. Дребезда тут речь сговорила: Я развею перья красные На равнины святорусские, В буруны озер опасные, Что ль во те ли речки узкие. Где падет перо небесное, Там слепые станут зрячими, Хромоногие — ходячими, Безъязыкие — речистыми, Темноумные — лучистыми.

Где падет перо кровавое, Там сыра земля расступится, Море голубое насупится, Вздымет волны над дубравою — Захлестнет Лихого Сокола, Его силищу неправую, Занесет кругом и около Глиной желтою, горшечною, И споет с победной славою Над могилой память вечную. Прибредет мужчина на глинянник, Кирпича с руды натяпает На печушку хлебопечную, На завалину запечную, Станет в стужу полузимнюю Спину греть да приговаривать: Вот те слава Соколиная — Ты бесславьем опозорилась. Напоследок слово молвила Куропь — птица белоперая: А как я, росой вспоенная, Светлым облаком вскормленная, — Возлечу в обитель Божию, К Саваофову подножию, Запою стихиру длинную, Сладословную, умильную.

Ту стихиру во долинушке Молодой пастух дослушает, Свесит голову детинушка, Отмахнет слезу рубахою, И под дудочку свирельную Сложит новейшую бывальщину. Вопрошали меня гости-воины: Ты ответствуй, скажи, неплохой молодец, Отчего ты душою кручинишься, Как под вихорем ель, клонишь голову? Износилось ли платье стожарное, Загусел ли венец зарнокованный, Али звездные перстни осыпались, Али райская песня не ладится? Я на спрос огнекрылым ответствовал: Аи же други — небесные витязи, Мое платье — заря, венец — радуга, Перстни — звезды, а песни, что вихори, Камню, травке и зверю утешные; А кручинюсь, сумлююсь я, друженьки, По земле святорусския-матери: На нее века я с небес взирал, К ней звездой слетев, человеком стал; 20 белых зим, весен, осеней Я дышу земным бренным воздухом, Вижу гор алтарь, степь-кадильницу, Бор — притин молитв, дум убежище, — Всем по духу брат, с человеками Разошелся я жизнью внутренней… Святорусский люд темен разумом, Страшен косностью, лют обычаем; Он на зелен бор топоры вострит, Замуруд степей губит полымем.

Как весенний гром на поля погибает, Как в горах рассвет зоем скажется, Как один из их взвеял голосом: Мир и мир для тебя, одноотчий брат, Мир устам твоим, слову каждому! Мы к твоим речам приклонили слух, И дадим ответ по разумию.

Тут взмахнул клинком светозарный гость, Рассекал мою клеть телесную, Выпускал меня, как как будто голубя, Под зенитный круг, в Божьи воздухи. Только громы кругом отзываются, Только гор алтари озаряются, Только крылья кругом развеваются? И звучит над горами: Победа и Мир! В бесконечности духа бессмертия пир. Из Отпуска — тайного свитка олонецких сказителей-скрытников По рожденьи Пречистого Спаса, В житие премудрыя Планиды, А в успенье Поддубного старца, — Не гора до тверди досягнула, Хлябь здынула каменного плешью, В стороне, где солнышко ночует На кошме, за пологом кумачным, И где ночь-горбунья зелье варит, Чернит косы копотью да сажей, Под котлом валежины сжигая, — Народилось железное царство Со Вильгельмищем, царищем поганым.

Ожелезил землю я и воды, Полонил огонь и пар шипучий, Ветер, свет колодниками сделал, На данный момент ж я, как куропоть в ловушку, Светел Месяц с Солнышком поймаю: Будет Месяц, как петух на жердке, На острожном тыне перья чистить, Брезжить зобом в каменные норы И блюсти дозоры неусыпно? Солнцу ж я за спесь, за непокорство С ног разую красные бахилы, Желтый волос, ус лихой косатый Остригу на войлок шерстобитам; С шеи Солнца бобчатую гривну Кобелю отдам на ожерелок, Повалю я красного спесивца На полати с бабой шелудивой — Ровня ль будет соколу ворона?

На последки ж мощи Макавея Истолочь в железной полуступе, Пропустить труху через решета И отсевком выбелить печища, А попов, игуменов столичных Положить под мяло, под трепало — Лоско ль будет черное мочало!.. Был ли сон, аль малые просонки, Только въявь Планидушке явились Петр апостол с Пятенкою-девой. Ты вставай-ка, мать, на резвы ноги, Повести-ка Русь о супостате.

Не бери в гонцы гуляку-Вихря, Ни сестриц Сутемок чернокосых, Ни Мороза с Зоем перекатным: Вихрю пляс, присвистка да присядка, Балалайки дробь — всего милее; Недосуг Сутемкам, — им от Бога Дан наказ Заре кокошник вышить, Рыбьи глазки с зеньчугом не спутать, Корзным стегом выпестрить очелье.

У Мороза же не гладки лыжи, Где пройдет, там насты да суметы, В теплых пимах, в малице оленьей На ходе Морозушко сопреет, А сопрев, по падям, по низинам Расплеснется речкой половодной Звонаря же Зоя брать негоже, — Без него трущоба — скит без била, Зой ку-ку загозье, гомон с гремью Шаргунцами вешает на сучья; Ввечеру ж монашком сладкогласным Часослов за елями читает… Ты прими-ка, матушка Планида, Во персты отмычки золотые, Пробудившись, райскими ключами Отомкни синь-камень несекомый, Вызволь ты из каменной неволи Паскарагу, ангельскую птицу, Супротив стожарной Паскараги Бирюча на белом свете нету!..

Растворила вещая Планида, Как как будто складень, камень несекомый, И запела ангельская птица, О невзгоде Русь оповещая: 1-ый зык дурманней кос девичьих У ручья знобяник-цвет учуял, — Он поблек, как щеки ненаглядной На простинах с воином-зазнобой — Вещий знак, что много дроль пригожих На Руси без милых отдевочат. Зык другой, как трус снегов поморских, Как булатный свист несметных сабель, Когда кровь, как жар в кузнечном горне, Вспучив скулы, Ярость раздувает, И киркою Смерть-кладоискатель Из сраженных души исторгает.

Прогуторил старый: «эту погань, Как как будто вошь на гаснике, лишь баней, Лютым паром сжить со света можно…» Черпанул старик воды из Камы, Черпанул с Онеги ледовитой, И дополнив ковш водой из Дона, Три реки на каменку опружил. А на спрос: «откуль» да «что в последки» Нам програет Кува — красный ворон; Он гнездищем с Громом поменялся, Чтоб снести яйцо — мужичью долю.

Как на вас, цветы, лют мороз падет, На муравушку белый утренник, — Сгубит зябель цвет, корень выстудит! Ах ты, дитятко, свет Миколушка, Как дубравный дуб — ты матёр-станлив, Поглядеть кому — сердцу завистно, Да осилит дуб душегуб-топор, Моготу твою — штоф зеленого! На горе стоит елочка, Под кудрявою — светелочка, Во светелке красны девушки сидят, На кажинной брилянтиновый наряд, На единой дочке вдовиной — Посконь с серою мешковиной. Наезжали ко светлице соколья, — Всё гостиные купецки сыновья, Выбирали для себя женок по разуму, Увозили распригожих в Кострому, Оставляли по залавочкам труху — Вдовью дочерь Миколашке-питуху.

На меду-вине развоженные, На бело лицо положенные, Разгоритесь зарецветом на щеках, Красноватым маком на девических устах, Чтоб пригоже меня, краше не было, Супротивницам-подруженькам на зло. Уж я выйду на широкую гульбу — Про свою людям поведаю судьбу: «Вы не зарьтесь на жар-полымя румян, Не глядите на парчевый сарафан, Скоро даму в полон заполонит Во пустыне тихозвонный белый скит».

Скатной ягоде не скрыться при пути, — От любови девке сердца не спасти. Приубавила гульбища-воленья От зазнобушки грамотка-письмо Я по зорьке скорописчату читала, До полуночи в думушку брала. Пишет девушке смертное прощенье С Ерусланова, милый, городка, — На поминку шлет скатное колечко, На кручинушку бел-гербовый лист. Я ложила колечко в изголовье, — Золотое покою не дает. С ранней пташкою девка пробудилась!

Обряжалася черною монашкой, Расставалась с пригожеством-красой… Замуравьтеся, девичьи тропины, Смольным ельником, частою лозой. Лучше пуд бы мне масла купил, Подрукавной муки бы мешок, — Я бы пояс с япанечкой продала, На те средства бы стряпейку наняла, Стряпея бы мне постряпывала, Я б младешенька похаживала, Каблучками приколачивала: Ах вы, красные скрипучи каблучки, Мне-ка не с кем данной нам ноченькой легчи — Нету деда, родной матери с отцом, Буду ночку коротати с муженьком!

Муженечек на перинушке лежит, А меня, младу, на лавочку валит, Изголовьицем ременну плеть кладет, Потничком велит окутаться: «Уж ты спи, моя лебедушка, усни, Ко полуночи квашонку раствори, К петухам парную баню истопи, К утру-свету лен повыпряди, Ко полудню вытки белые холсты, К сутеменкам муженьку сготовь порты, У портищ чтоб были строчены рубцы, Гасник шелковый с кисточкою, Еще пугвица волжоная…» Молода жена — ученая.

Затрудила щипота От калинова моста, От накладины тесовой, Молодецка долота. Малец кладочку долбил, Долотешко притупил, На точило девку милу Ненароком залучил. Я не ведала про то, В моготу ли долото, Зарудело, заалело Камень — тело молодо… У малинова куста Нету плодного листа, Ах, в утробе по зазнобе Зреет ягода густа.

На реке калинов мост В снежный кутается холст, Девке торный, незазорный Первопуток на погост. На погосте мил дружок Стружит гробик-теремок… Белый саван, сизый ладан — Светлый девичий зарок. У него приманно-рус Закудрявлен лихо ус, Парус-облако, весло — Лебединое крыло. Подмережник — жемчуга, Во мереже два сига, Из сиговины один — Рыбаку заочный отпрыск. В прибережной осоке, В лютой немочи-тоске Заломила руки мать.

Широка речная гладь; Желтой мели полоса, Как как будто девичья коса, Заревые янтари — Жар-монисто на груди. С рыболовом, крутобок, Бороздит янтарь челнок. Глуби ропщут: так иль сяк — Будешь ты на дне, рыбак. Не сосна в бору дрожмя дрогнула, Топором-пилой насмерть ранена, Не из невода рыба шалая, Извиваючись, в омут просится, — Это я пошла в пляску походом: Гости бражники рты разинули. Домовой завыл — крякнул под полом, На запечье кот искры выбрызнул: Вот я — Плясея — Вихорь, останки летучий, Сарафан — Синь-туман, Косы — бор дремучий!

Парень-припевало : Ой, пляска приворотная, Любовь — краса залетная, Чем вчуже вами маяться, На плахе белолиповой Срубить бы легче голову! Не уголь жжет мне пазуху, Не воск — утроба топится, О камень — тело жаркое На пляс — красу орлиную Разбойный ножик точится!

Он взвился бы буйной птицей, — Цепи-вороги крепки, Из темницы до светлицы Перевалы велики: Призапала к милой стежка, Буреломом залегла, За окованным окошком Колокольная игла. Все дозоры да запоры, Каземат — глухой капкан… Где вы, косы — темны боры, Заряница-сарафан? В белоструганной светелке Кто призарился на вас, На фату хрущата шелка, На узорный канифас? Заручился кто от любы Скатным клятвенным кольцом, — Волос — зарь, малина — губы, В цвет черемухи лицом?..

Захолонула утроба, Кровь, как цепи тяжела… Помяни, душа-зазноба, Друга — сизого орла! Без ножа ему неволя Кольца срезала кудрей, Чтоб раздольней стало поле, Песня-вихорь удалей. Чтоб напева ветровова Не забыл крещеный край… Не шуми ты, мать-дуброва, Думу мыслить не мешай! На одном углу — скради глаза, Наведите солнце с месяцем, На другом углу — рехнись разума, Нижьте даму с прилукою! Как наедут сват со свахою, Поезжане с девьим выкупом, Разглядятся и раззарятся На мудрены красны шитипы, А раззарясь, с думы выкинут Сватать павушку за ворона, Ощипать перо лазорево, Довести красу до омута!

Ах, не даром на посаде Грамотеей я слыву… Зелен-ветер в палисаде Всколыхнул призор-траву. Не клонись, вещунья-травка, Без тебя вдомек уму: Я — посадская чернавка, Мил жирует в терему. У милого — кунья шуба, Гоголиной масти конь, У меня — сахарны губы, Косы чалые в ладонь. Не окупит мил любови Четвертиной серебра… Заревейте на обнове, Расписные литера! Дорог камень бирюзовый, В стёг мудреный заплетись, Ты, муравонька шелкова, Самобранкой расстелись.

Не завихрился бы в поле Подкопытный останки столбом, Как проскачет конь гоголий С зарнооким седоком. Как пошла Васиха Слободе на лихо Бёрда наживати, Самобранку ткати. На кручинное моленье Не ответствовал отец, — Тем на утреннем просвете Сиза голубя сгубил: У студеного поморья, На пустынном берегу, Отпрыск под елью в темной келье Поселился навсегда.

Время от времени из кельи суровой На уклон выходит он Поглядеть, как стелет море По набережью туман, Как плывут над морем тучи, Волны буйные шумят, О любови, о кручине, О разлуке молвят. Надоумилося птахе перышки оправить, — Молодешеньке у жена спеси приубавить. Я рядилася в уборы — в драгоценную кику, Еще в алу косоплетку — по любезну память, Улещала муженечка в рощу погуляти, На заманку посулила князем величати.

Улучала молоденька времени маленько, — Привязала лиходея ко дремучей ели. Я гуляла-пировала круглую неделю С кудреватым, вороватым, с головой разбойной. По разлуке, по гостибью разума хватилась, Заставала душу в теле — муженька у ели: «Еще станешь ли, негодный, любу веселити? У гонца не застоялая душа, — В торбе ложка и походная лапша. Он тебя за белояровый овес Доведет до неуемных горьких слез, Что ль до зыбки — непотребного лубка, До отцовского глухого кулака, Будет зыбочка поскрипывать, Красна дама повздыхивать!

Угодити мне из горниц, С белоструганных половиц, В поруб — лютую тюрьму! Ax вы, сукна-заволоки, Вами сосны ли крутити, Обряжать пути-мосты? Побраталися с детиной Лыки с белою рядниной, — Поминальные холсты! Ах ты, сад зеленотемный, He заманивай соловкой, Духом-брагой не пои: У тебя есть гость захожий, Под лозой лежит пригожий, С метким ножиком в груди!

Ой, не в колокол ударили, Не камень с нагорья ринули, Подломив ковыль с душицею, На отшибе ранив осокорь, — Повели удала волостью, За острожный тын, как ворога, До него зенитной птахою Долетает причит девичий: Ой, не полымя в бору Полыхает ало — Голошу — утробой мру По для тебя, удалый.

У перильчата крыльца Яровая мята Залучила жеребца Друга-супостата. Скакуну в сыром лугу Мята с зверобоем, Супротивнику-врагу Ножик в ретивое. Свянет мятная трава, Цвет на бересклете… Не молодка, не вдова — Я одна на свете. Заторится стежка-вьюн До девичьей хаты, И не вытопчет скакун У крылечка мяты.

Он слезал с коня пеганого, Становился на прогалине, Черной земи низко кланяясь: «Ты ответствуй, мать-сыра земля, С волчняком-травой, с дубровою, Мне какой, заочно суженый, Изо 3-х повыбрать жеребий? Покуль белое личко умываю — Мне изюмный калачик испечен, Покуль в цветное платье обряжаюсь, Мне-ка чарочка меду подана, Пока медом калачик запиваю, — На работу подруженьки уйдут… От фермерской работки-рукоделья У подруженек рученьки болят, Болят спинушка с буйной головою, Ретивому сердечку тяжело… Мне ж едина работушка далася — Шить наводы по красноватому сукну.

Ах, с сиденья, с девичьего безделья Сполюблю я удала паренька, — С распригожим не будет девке тошно До замужества время коротать, — До того ли замужества-разлуки, До проклятого бабьего житья! Принаскучило младой Шить серебряной иглой, — Я со лавочки встала, Серой уткой поплыла, По за-сенцам — лебедком, Под крылечико — бегом.

Ах, не ведала млада, Что гора — моя беда, Что козловый башмачок По раскату — не ходок! Я и этак, я и так — Упирается башмак. На ту пору паренек Подал девушке платок. Я бахромчат плат брала», Парню славу воздала: «Ты откуль изволишь быть, Чем тебя благодарить: Золотою ли казной, Али пьяною гостьбой? Допрежь сердце соколиное Черной немочи не ведало, — Я на гульбищах погуливал, Шапки старосте не ламывал А тепереча я, молодец, Как как будто птаха-конопляница, Что по зорьке лет направивши, Птицелову в сеть сгодилася.

Как лихие путы пташицу, Так станливого молодчика Завязала и запутала Молода жена-приданница. Было б друженьке где волю волевать, В сарафане-разгуляне щеголять, Краснорядцев с ума-разума сводить, Развеселой слобожанкою прослыть, Перемочь невыносимую тоску — Подариться нелюбиму муженьку! Супруг повышпилит булавочки с косы, Не помилует девической красы.

Сгонит с вида белила и сурьму, Не обрядит в расписную бахрому. Станет друженька преклонливей травы, Не услышит человеческой молвы, Только благовест учует по утру, Перехожую волынку в вечеру. Привелося на грехи Раскосулить белы мхи, Призасеять репку Не часту, не редку. Выростала репа-мед Вплоть до тещиных ворот… Глядь, в осенний репорез Вор на репище залез.

Как на воре тещин плат Красной вышивкой назад, Подзатыльник с галуном… Неподатлив чернозем. Зять воровку устерег, Побивало приберег, Что ль гужину во всю спину, На затылицу батог. Завопила теща-мать: «Государь — любимый зять, Погоди меня казнить Вели говор говорить! Уж как я, честна вдова, Как притынная трава, Ни ездок, ни пешеход Муравы не колыхнет, Потоптал тимьян-траву Ты на студную молву, Я за студную беду Дочку-паву уведу!

Ах, без павушки павлин — Без казны гостиный отпрыск, Он в зеленый сад пойдет — Мелко листье опадет, Выйдет в красный хоровод — Отшатится весь народ. Ему тамова житье, Где кабацкое питье, Где кружальный ковш гремит, Ретивое пепелит, Ронит кудри на глаза Перегарная слеза! Стали иву ломати — Девку замуж отдавати.

Красна дама додумалась, В нову горницу, свет, кидалась: «Ах ты, горенка — светлая сидельня, Мне-ка нонева не до рукоделья, А еще не до смирныя беседы! Ах вы, пялы мои золочены, Ворота ли вами подпирати? Вы, шелки мои — бобчаты поясья, По сугорам ли вас расстилати? Уж вы плящие, ярые свечи, Темны корбы ли вами палити? Ты согрева — муравчата лежанка, Не смолой ли тебя растопити?

Ухитряют во светлице Сиза в клетку залучить, Чтобы с голубем девице Красоту-любовь делить, Обряжатися-крутиться В красноватый кемрик, в скатну нить. Буйноперый под окном Обернулся пареньком, — Глаза — ночка — день — лицо… Хлипко девичье крыльцо. Тесовая дверь бела, Клетка-горенка мала, На лежанке пуховик — Запрокинуть девий лик, С перелету на груди Птичьим пылом изойти.

Упал орел на застреху Кружала затрапезного, Повыглядел в оконницу Становище кабацкое. Он в пляс пошел — завихрился, Обжег метельным холодом, Нахвалыциков — кудрявичей Притулил на залавицы… Ой, яра кровь орлиная, Повадка-поступь гульная, Да чарка злая, винная, Что песенка досюльная, Не мимо канет-молвится, Глянь, пьяница-пропойщина, Мирская краснобайщина, Для тебя ль попарщик сиз орел, Что с громом силой мерялся, С крыла дожди отряхивал, С зениц стожары-сполохи, Ан он за красоулею Погнавшись, стал вороною, Каркуньей загуменною.

А и всё-то она, ворона, грает, На весь свет растопорха пеняет: «Извели меня вороги-люди, Опризорили зависть да лихо, Разлучили с невестой-звездою, Подружили с вороньею жирой, С загуменною, пьяною долей! Кабы я Ипату любушкой была, Не такое бы бесчестье навела, Накурила бы вина позеленей, Напекла бы колобов погорячей, Угостила б супостата-миляша, Чтобы вышла из постылого душа!..

Ах, тальянка медносборчатая, Голосистая, узорчатая, Выдай погрецы детинушке — Ласкослову сиротинушке, Чтобы девку не сушила сухота, Без жалобного не сгибла б красота, Не палила б мои кречетьи глаза Неуемная капучая слеза!

Придорожну скатну ягоду Топчут конник, пешеход, — По двадцатой красной осени Парня гонят во поход. Раскудрявьтесь, кудри-вихори, Брови — черные стрижи, Ты, размыкушка-тармоника, Про судину расскажи: Во незнаемой сторонушке Красовита ли гульба? По страде свежит ли прохолодь, В стужу греет ли изба? Есть ли улица расхожая, Девка-зорька, маков цвет, Али ночка непогожая Ко сударке застит след?

Ах, размыкушке-гармонике Поиграть не долог срок!.. Придорожную калинушку Топчут пеший и ездок. Утрудила душа тело белое Что ль до туги-издыхания смертного, Чаяла душа, что в рай пойдет, А пошла она в тартарары. Вылез — густая конопля была, в данной конопле канавка выкопана, как бы убежище, — там просидел. Татьяна Владимировна: Говорим: наши, русские пришли, выходи — а они его в тюрьму. Плакали мы по нем — ни за что, невинный, от германцев прятался-прятался, а на данный момент наши забрали.

Когда попал в тюрьму, его наши-то избивали — даже говорить неохота. А позднее погнали на Курск — в одной рубашке и без фуражки, а оттуда дальше. В октябре же шагом на Воркуту пошли. Целый месяц были в пути. Холодно, морозы начались, сколько пережил — рассказать невозможно! И разутый, и голый, и холодный — он все ноги поморозил, на данный момент сказывается — два носка вяжу, а не греют.

Думали: ну что, его, наверное, расстреляли. Позднее глядь: письмо прислал, клочок — я там-то, там-то — хоть жив. Как же так? Свидетели были совсем близко. Он просил суд, чтобы свидетелей вызвали. Никого не вызвали. У нас в деревне за него все свидетели — он не лгал, и все бы подтвердили. В ночь на Ивановском кладбище…. Аргумент матерьяльный - самый веский….

Испанская история. Дон Алонсо кабальеро гонит в Валенсию Исповедь террориста. Третьи день ожиданья я уже не выдержал…. История заболевания. Я был здоров, здоров как бык, здоров как два быка. История про нового русского и старого еврея. Судьба моя - угрюмый парень…. Мы с тобой по улицам гуляли….

Как закончим мы диплом А как закончим мы диплом - махнем в деревню…. Как я с Майком Тайсоном дрался. Вчера с дружком мы спорили, с Антоном…. Как-то раз Как-то раз пришел домой пьяный в стельку я…. Какого чёрта нас сюда заслали. Дороги - дрянь, начальники - дебилы…. Капитанская дочка. Как только роман доходил до точки…. По длинному тракту идет караван….

Карлсон, который живет на крыше. Пушкин загорал на Черном море…. Пусть скрипят буржуазные злюки…. Куда девался кляузник-сосед…. Ковбойская любовь. Вот кто-то в горку прет, потея…. Колокольчики, бубенчики, ду-ду Баю-баюшки-баю не ложися на краю…. Желтою лампой сияет луна…. Колыбельная садиста. Спит убитая лисичка…. Коммунальная лирическая. Как у нас в лесочке красные грибочки…. Как над землей встает заря, зазеленеет конопля. Коричневая пуговка. Коричневая пуговка лежала на дороге….

Не касайтесь, девчата, крапивы…. Я лежу на дне залива, а кругом много поживы…. Плачет крокодил мой бедный, плачет…. Молвят за границей культура…. Куплеты Евы. Меня простите бога ради, я думал…. Куплеты про евреев. Раз трамвай на рельсах встал….

Лаборанто, физпрактито де ля университето…. У короля был паж Леам, проныра хоть куда Лев Толстой. В имении, в "Ясной поляне"…. Лирическая металлургическая. В любви я, нежели честно, дилетант…. Я возвращался раз домой, о мамми! Лукоморья больше нет…. Любовное чтиво. Все у нее стандартно: детки, супруг законный…. Шел парнишка темным лесом, сам не знал - куда…. Мадам Анжа. На данный момент друзья для вас расскажу. Мама я физика люблю. Мама, я физика люблю. Мама я за физика пойду. Белая метелица замела тайгу….

А на деревне нету парня краше. Средь других иностранцев есть где-то мексиканцы Марш гедонистов. Я хожу обыкновенной, но гордый…. Марш бесов. С рогами, с ногами, с коваными сапогами…. Пушкин честно правил стих про дядю…. Мезозойская культура.

Помню мезозойскую культуру…. Мертвые души. Живешь-живешь, а жисть всю жисть такая…. Милитон несчастный. Ах, какой большой дом, это мой участок…. Милицейский протокол. Считай по-нашему, мы выпили не много.. Мир победит войну. Полетим мы на Луну, распахаем целину….

Мне бы только волю, волю. Мне бы только волю, волю…. Мне подняли зарплату. Мне подняли зарплату - я вмиг разбогател…. Мне на данный момент ровно Мне на данный момент ровно 40 два…. Мой папа - шизофреник. Мальчишки и девчонки играют в песке….

Монолог дочки. Подошла к собственному папе его дочь-шестилеточка…. Монолог еврейского сутенера. Я 10 лет уже как сутенер…. Монолог отпрыска. Нам с сестренкой каюк, наша мама на юг…. Моя финансово накладная. Моя финансово накладная не блещет красою Стали дамы сейчас крутые…. Мужской романс. Для чего же, для что в предверье ночи….

Мы в один красивый момент вместе с Васей. Мы в один красивый момент вместе с Васей отдыхали на турбазе…. Мы, бандитто. Мы бандито, гангстерито…. На балу. Разрешите пригласить на полонез! На кладбище ветер свищет.

На кладбище ветер свищет…. На космодроме Байконур. Заправлена ракета, естественно, не водою…. На меня надвигается. На меня надвигается по стене таракан…. На пиратском корабле. На пиратском корабле был переполох…. На ранчо, на ранчо. В далеких Кордильерах, на севере Техаса….

Нас исключат из института. Нас исключат из института, на стенку вывесят приказ…. Нахрена нам война. Я видела, как старый боец и матрос…. Новые приключения 3-х мушкетеров. Атос, Портос и Арамис в один красивый момент в баню собрались. Ночной свистун. Свистит, свистит зараза по окном…. О 2-ух красивых карах. Без запретов и следов, о асфальт сжигая шины….

О упадке древнегреческой государственности. На сияющем Олимпе правят боги Ойкуменой…. О полезности и вреде снобизма. На диване я, как старенькый грек на травке…. О собачке Тябе. О, славный миг, когда старик…. Ода пиву. Колосится золотая нива…. Давно, у старенькых греков, на Олимпе…. В один красивый момент сэр Исаак Ньютон. В один красивый момент сэр Исаак Ньютон и леди Пиккадильи….

Полуостров невезения. Весь покрытый зеленью, вполне весь. От кислых шабашей. От кислых шабашей смертельно уставши…. Венецианский мавр Отелло один домишко…. Открытое письмо преступников. Народные избранники, пожалуйста, без паники Отцы и дети. Тому назад лет триста, при царизме…. Ох, не велит народный опыт Ох, не велит народный опыт…. Пародия на брачное объявление.

Безумно привлекательная дама…. Патриаршие пруды. Патриаршие пруды, утки около воды замерли…. Первоапрельские тезисы. Низы в голодном исступленьи…. Песенка - загадка. Смех без предпосылки - признак…. Песенка королевского шута о скипетре и державе. В одном королевстве, от жизни далеком.

Песенка молодого спеца. Тута мы, расставшись с институтами…. Песенка о вреде курения. Колумб Америку открыл - великий был моряк…. Песенка про чудака. Синьор Ланоретти - ужасный чудак…. Песенка робинзона Крузо. Снова сделал на столбике метку. Песенка снежного человека. Не усвою, чего же же вы споритесь, ругаетесь…. Песенка приверженца НТР. Не могу представить жизнь без удобств….

Песенка студента. Непревзойденно, что я попал в университет…. Песня быка-производителя. Я гуляю по поляне с колокольчиком в носу. Песня голодного студента. Ходишь, бродишь день деньской…. Песня дельтапланериста. Широка страна родная…. Песня добропорядочного семьянина.

Приду домой, жена - таран…. Песня кавказца. Я у девушки юной был ночью в гостях…. Песня космонавтов. Нам бы выпить перед стартом…. Песня о вещей Касандре. Долго Тpоя в положении осадном…. Песня о Одессе-маме. В тумане тают белые огни, на данный момент мы уходим Песня про Архимеда.

Тому, кто изобрел велосипед…. Песня про зайцев. В голубом лесу…. Песня про возлюбленных животных. У полуразбитого кем-то стакана сидят и беседуют…. Песня про Подол. А мой дедушка родной, киевлянин коренной…. Песня про то, как мы строили навес На кочках цветочки, за кочками лес…. Песня российских студентов. Я, ребята, студент, что само по для себя и не ново…. Песня строителей Петровского флота.

Мы народ артельный -дружим с топором…. Песня студентов студентов-археологов. Наш Федя с юношества связан был с землею…. К нам в колхоз пришла подмога…. Пиковая дама. Когда еще был Питер петербургом…. Ой, маманя, доставай мой пинжак…. Пиратская песня. Веселый Роджер вьется на ветру….

Кажется в лесу родилась конопля разделяю

План и про коноплю песня марихуана растение

Доктор пропиши мне траву

план – Анаша слушать песню онлайн или скачать в формате mp3 на телефон, андроид, айпад или айфон вы можете на сайте sergeev-design.ru Здесь Вы можете прослушать и скачать песни по запросу Песни Про Канаплю в высоком качестве.  Рекомендуем прослушать первую композицию душистый запах конопли длительностью MB, размер файла 4 мин и 34 сек. везде по исполнителю по названии песни. регистрация. войти. Коноплист - Песенка про коноплю(Remix) № - sergeev-design.ru